Левандос Часть 7

Часть 7 Свободный полет

Вместо уехавших москвичек в их номере поселилась мама и взрослая дочь – студентка последнего курса консерватории. Мы познакомились самым естественным образом. На экскурсии в Леводийском двореце я спросил: «Не заметили они случайно блуждающих теней Сталина, Рузвельта и Черчилля?». Дамы оценили мою осведомленность, поскольку, знали, что эти личности творили здесь историю на Ялтинской конференции во время Великой Отечественной войны.
В санатории мама и взрослая дочь- певица были неразлучны, и всё время ходили вместе, и в столовую, и на пляж, и на процедуры. Иногда они посещали санаторские концерты художественной самодеятельности. Когда студентку просили что-нибудь спеть, она отказывалась, ссылаясь на плохое самочувствие. Между тем, бурлящая в ней кровь с молоком сигнализировали об отменном здоровье. Просто студентка выпускного курса Московской консерватории боялась испортить голос в начале своей оперной карьеры. Она была небольшого роста, но с артистически красивой внешностью, хорошей осанкой и горделивой походкой. Длинные светлые волосы, правильные черты лица привлекали внимание. Однако приятные формы верхней части тела были непропорционально чуть длиннее немого коротковатых ног. Правда, этот недоставок частично компенсировался дополнительной длиной каблуков, но на пляже был замечен профессиональным взглядом.
Во время наших случайных встреч в парке и на пляже я чувствовал, что между нами, как творческими личностями, возникает взаимная симпатия. К тому же она профессионально интересовалась моим гитарным творчеством. Иногда она приходила с мамой послушать, как я пою песни собственного сочинения под гитару. Видя её внимание во время моих выступлений и широко раскрытые глаза, полные любопытства и обаяния, однажды я предложил ей спеть мои песни в сопровождении симфонического оркестра. Она согласилась, и мы стали обсуждать возможность нотной записи мелодии, её аранжировки и разложения по инструментам симфонического оркестра. Её мама присутствовала при всех наших разговорах и строго следила за каждым словом, и жестом.
В конце концов, мне надоело общение втроем, и я решил откровенно поговорить с мамашей за жизнь, за гвозди. Когда певица ушла на процедуры, а её мама осталась одна на пляже, я подошел к ней и после дежурных фраз о погоде перешел к делу. «Ваша дочь, - говорил я со знанием дела,- талантливая певица и красивая девушка! Но Вы так ревностно её опекаете, что она не может насладиться всеми радостями великолепного периода своей жизни! Вздохи и поцелуи при луне нужны ей как воздух, как глоток чистой воды и не меньше чем музыкальное образование. И кому, как не мне, Вы могли бы доверить этот еще не распустившийся цветок! Доверить её творческую душу можно только поэту, только я мог бы сделать её счастливой!». Последние слова произвели на мамашу должное впечатление. Она строго ответила: «Если у Вас серьезные намерения, то я не буду мешать счастью дочери!».
После нашего разговора, проведя с дочерью необходимый в таких случаях инструктаж, мамаша стала в одиночку прогуливаться по парку и ходить на малый пляж одна. Одновременно с этим, певица стала регулярно появляться в нашей компании. Теперь она всё время ходила со мной, как будто я заменил ей родную мать.
Воодушевленный близостью настоящей певицы, распределенной в Большой театр, я уговорил её спеть со мной в кинотеатре санатория, который одновременно был концертным залом, на два голоса старинный романс «День и ночь роняет сердце ласку».
На наш импровизированный концерт собралось довольно много народа. Я пел с вдохновением, ощущая близость оперной дивы. В эти мгновения, наверное, я был счастлив. Гитара звучала с особым трепетом. Под бурные аплодисменты и крики: «браво, бис!» будущая оперная звезда неожиданно спела несколько партий из классического оперного репертуара. Купаясь в лучах славы, я торжественно закончил концерт чтением своего стихотворения о сущности любви:…

Для мужчины, конечно любовь,
Если страстью наполнена встреча,
Если ждет - не дождется ее:
Ночью, утром, и днем, и под вечер,
И когда, без сомненья, готов ощутить
Яркий миг передачи священного кода,
И ответный порыв обжигающих чувств,
И реальность мечты - продолжения рода!

А для женщины - что же любовь?
На руках чтобы долго носили,
Чтоб кипела в волнении кровь,
И алмазы к ногам приносили,
Чтобы снова и снова желать
И соблазн, и огонь сладострастья,
И в божественном браке познать
Красоту материнского счастья!

Ну а что же любовь для поэта:
Вдохновенье увядшего лета,
Озаренье расплавленной лавы?
Это просто желание славы!
…..
После концерта наши отношения стали ближе, теплее и эротичнее, хотя за всё время тесного знакомства мы даже ни разу не поцеловались. Она строго соблюдала наказы матери и берегла голос, а я ожидал подходящего романтического момента. И, наконец, такой момент наступил.
Вечером мы собрались после ужина потанцевать на свежем воздухе в баре на пляже. Ночные купания отпадали сами собой из-за боязни певицы потерять голос. Посидев за столиками и выпив немного вина (глоток сухого красного вина для голоса был полезен) мы перешли к танцам. Мы долго танцевали, слегка прижавшись друг к другу. Все указывало на то, что ответственный момент первого и главного в жизни поцелуя наступает.
Выпив для храбрости стакан Мадеры, я посмотрел на стоящую рядом сигнальную мачту, которая призывно мигала огнями. Это была не просто сторожевая мачта – это была «вышка любви». Её конструкция включала три площадки, к которым вела железная лестница. Она поднимала влюбленных на самый верх к сигнальным фонарям. На каждой площадке отдыхающие устроили места для отдыха, состоящие из матрацев, накрытых белыми простынями, и лежащих рядом цветов. Влюбленные могли выбрать тот уровень высоты, который соответствовал их восприятию ситуации и степени страсти. Более зрелые дамы поддавались порывам чувств уже на первой площадке, ну а молодежь и страстно влюбленные парочки забирались на самый верх ближе к звездам.
В этот вечер я решил показать певице вид на «Пегас» с высоты птичьего полета. Она не возражала. Взяв её за руку, я стал подниматься по крутой железной лестнице. Дойдя до первой площадки, я обратил её внимание на море. Оно шумело, ударяясь о скалы, и манило черной бездной. Взявшись за руки, мы стали сближаться. Когда расстояние между нами достигло критически малой величины, она как будто очнулась, отпрянула назад и отошла к перилам, где в уголке лежал матрасик, заботливо украшенный кем-то лепестками роз. Я понял, что первая площадка – это еще не наш уровень любви. Мы стали подниматься выше. Достигнув следующей, меньшей по размеру, площадки второго уровня, я обратил внимание артистки на звезды. Они монотонно мигали в бесконечном пространстве и падали в море. В момент падения одной из них мы загадали желание. Мое желание было простым и естественным - спуститься с мачты, достигнув с красавицей высшей степени любви. Другого варианта и быть не могло – поскольку, если бы между нами ничего не произошло, то я навсегда потерял бы авторитет ловеласа и донжуана среди отдыхающих, и утратил бы собственную высокую самооценку. Вариантов сценария нашего свидания было всего два: или всепоглощающая страсть, или позор отвергнутого, а потом будь, что будет: или ЗАГС, или к прокурору - третьего не дано. Какое желание загадала певица, осталось для меня загадкой.
В углу площадки второго уровня, украшенный ромашками, призывно манил белизной простыни санаторский матрасик. Однако, в сложившейся ситуации твердых нравственных устоев певицы, боявшейся мамы и порчи голоса, мы безостановочно стали подниматься на самый высокий третий уровень, куда доходили самые стойкие, настоящее влюбленные.
На третьем уровне, на высоте примерно 16-ти этажного дома, мачта представляла собой железную трубу диаметром 50 сантиметров, а площадка небольшую люльку, площадью всего 2 квадратных метра, с металлическими ограждениями.
На такой высоте дул прохладный ветер, под его натиском, мачта, скрипя, качалась из стороны в сторону. От вина, любви и высоты немного кружилась голова. Чтобы не занимать место, сложенный вдвое матрасик лежал в углу. Цветов не было. Наверное, их унесло ветром. Певица судорожно вцепилась в ограждение площадки. Я подошел к ней сзади и тоже схватился за перила, отчетливо ощущая биение ее сердца. Казалось, что небо вместе со звездами вот-вот опрокинется в море. Внизу в баре на пляже суетились маленькие человечки. Один из порывов ветра наклонил мачту сильнее обычного, от неожиданности принцесса вскрикнула и повернулась ко мне. В этот момент мне показалось, что я влюблен в неё по-настоящему. Под шум ветра и моря, я произнес заветные слова и заглянул в её широко раскрытые глаза, требуя немедленного ответа.
Студентка тихо прошептала, что хочет, но не может быть моей немедленно, поскольку опасается, что это может повлиять на голос и боится, что мама будет недовольна. Но она согласна быть моей навсегда в Москве после выпускного концерта. Такой ответ для меня прозвучал страшнее пожизненного приговора. Кровь ударила мне в голову. Внезапно для себя, практически не понимая, что делаю, я взял девушку на руки, перевесил её дрожащее тело за перила и застонал: «Здесь, или никогда – будь моей!». Она отрицательно покачала головой. Тогда, чтобы убедить её окончательно, я тряхнул девушку над бездной. От тряски и волнения у неё соскочили с ног деревянные сабо, камнем рухнувшие вниз. Они летели под одобрительные выкрики посетителей бара, уже давно наблюдавших в бинокль за невероятной сценой любви.
В какой-то момент пальцы, цепко державшие девушку, стали неметь, а руки вдруг сделались деревянными. Сила тяжести стала стремительно нарастать, внезапно превысив возможности человека горизонтально удерживать на весу тело девушки. Почувствовав невесомость, она вскрикнула и полетела вниз, всплеснув руками – крыльями, словно птица. В сумерках ночи казалось, что ее полет был планирующим и долгим. Наконец тело ударилось о бетонный парапет и покатилось по гальке пляжа к самой воде, заглушившей звук удара шумом прибоя. С высоты третьего уровня мачты не было видно ни следов крови, ни других деталей падения. Поэтому сознание категорически отвергало мысль о только что случившейся трагедии.
Завсегдатаи бара нервно забегали, охваченные ужасом, страхом и разочарованием. Прекрасный вечер, а возможно и весь отдых, был безнадежно испорчен. Через некоторое время на пляже появился дежурный врач. Осмотрев изуродованное тело, он констатировал смерть несостоявшейся певицы.
Кто-то сообщил о случившемся ее матери. Она не поверила и не пошла на пляж, пораженная нереальностью трагического известия. Потрясенная, остолбеневшая женщина осталась сидеть в своем номере под присмотром дежурной медсестры.
Ветер, как будто на зло, стал дуть сильнее, наклоняя мачту к морю. Схватившись за перила, я исступленно смотрел вниз и думал: «Как же теперь быть? Как спуститься в низ? Как посмотреть в глаза ее матери?? Что скажут друзья, знакомые, отдыхающее?»
Прямо к бару на пляже подъехала милицейская машина. К трупу деловито подошли двое в форме. Бегло взглянув на тело, они устремили взоры вверх, на мачту. Один из них решил лично посмотреть: откуда непосредственно сорвалась девушка, и стал подниматься по лестнице. Ему предстояло выяснить, что это было: неосторожность, несчастный случай, или умышленное убийство? На всякий случай он расстегнул кобуру, но с предохранителя пистолет снимать не стал. Звук шагов милиционера по железной лестнице гулко звучал в ночном пространстве между морем и прибрежными скалами.
«Может прыгнуть вниз и дело с концом?»- подумал я, охваченный отчаяньем. «Надо же было так глупо испортить отдых!» Перешагнув через ограждение я с силой оттолкнулся от перил и полетел вниз догоняя и как бы пытаясь вернуть девушку с того света! Во время падения мысли мелькали в сознании с запредельной скоростью – намного больше трехсот километров в секунду. Планируя над морем, я судорожно искал ответ нерешаемой задачи, доказывая возможность движения времени вспять. Если бы время могло идти назад, то можно было бы вернуться в пространство за несколько секунд до того рокового момента, когда пальцы разжались и отпустили девушку, втянуть ее обратно на площадку, изменив конец этой ужасной истории. Пока тело свободно падало в низ, от страха смерти сознание выключилось, а подсознание улетело далеко-далеко и соединилось с трансцендентным полем ноосферы – Сферы Земного Разума. И там, на удивление мгновенно, возникло три варианта доказательства возможности отрицательного течения времени.

Доказательство 1

Для производства товара необходимо затратить труд, который измеряется рабочим временем, потраченным на его создание. Потраченное время определяет стоимость товара. Время в товаре застывает, останавливается, превращаясь в материю, наполненную стоимостью. По мере использования товара, он изнашивается, амортизируется, теряет материальную форму и стоимость, перенося ее на другие товары, или услуги. Вместе с исчезающей материальной формой и стоимостью из товара исчезает и застывавшее время, которое трансформируется в новую материальную форму, в новый товар. Капитализируясь, оно не исчезает, а пополняет новую уже большую стоимость. Так происходит остановка времени в процессе его перехода в материальную форму, а затем пополнение бассейна времени новым потоком, амортизируемой стоимости. Например, если хозяйка стирала белье в ручную, а потом ей подарили стиральную машину, то у нее появляется больше свободного времени. Если времени становится больше, значит, оно возвращается назад, идет в отрицательном направлении. Обычно времени не хватает, так как оно идет вперед, в положительном направлении. Подобное можно увидеть, если выкачивать воду из бассейна. Когда вода в бассейне уменьшается, то по сливу она идет в положительном направлении, а когда ее закачивают в бассейн насосом в противоположном – отрицательном направлении, воды в нем становиться все больше и больше, она прибывает.

Доказательство 2

Товар продается на рынке, как правило, согласно фазам своего «жизненного цикла»: выход на рынок (трудный ребенок), рост (звезда), стабилизация (дойная корова), затухание (собака). Но до выхода на рынок товар создается конструкторами, маркетологами и дизайнерами. Подобно старту ракеты отсчет времени в период от момента зарождения идеи, до старта осуществляется в обратном порядке– 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1, страт! Относительно момента старта ракеты время идет в отрицательном направлении, а после старта в положительном.

Доказательство 3

В мире все симметрично, в неживой природе – зеркально симметрично. Ось симметрии делит пространство на положительно направленное и отрицательно направленное. Это подтверждает и теория относительности, разработанная Албертом Эйншетйном. Время и пространство неразделимы, поэтому направление движения времени тоже относительно. Если пространство положительно, то и время положительно. Если пространство отрицательно, то и время, неразрывно с ним связанное, отрицательно направлено относительно оси симметрии.

Подобно чуду, три варианта доказательства возможности отрицательного течения времени, были мгновенно найдены подсознанием в трансцендентном поле. Как только они были осмыслены сознанием, я понял, что время может идти назад. Тогда невероятным усилием воли и русского духа я вернул ситуацию на мгновенье до начала падения девушки. После этого сценарий событий стал развиваться по безопастному вектору времени, уходящему в многомерное безопасное пространство.
Уже с трудом удерживая любимую над пропастью, я энергичным движением вернул её на площадку. Почувствовав относительно твердую почву, она обхватила меня за шею и страстно, но нежно поцеловала. Это был короткий, но сладостный поцелуй первой любви, который бывает только один раз в жизни. Ошеломленный пережитым мгновением, я молча смотрел на огни сторожевого корабля, светлыми пятнами, блестящими на фоне темной ночи. Пытаясь привести меня в чувства, она взяла меня за руки и тихо сказала: «Не волнуйся, любимый, я скажу, что у нас всё получилось!».
Я не совсем понял, кому конкретно она хотела это сказать, но оценил её слова по достоинству. Вскоре спустившись вниз, я попытался найти упавшие сабо, но видно ветер унес их в морскую пучину. Певице нельзя было ходить босиком и простужаться, поэтому я понес её на руках в корпус, стоящий на горе. Дверь номера открыла обеспокоенная мамаша и вопросительно посмотрела на меня. Передав девушку буквально с рук на руки, я заверил, что никаких осложнений с голосом не будет.
На следующий день мамаша с дочерью благополучно укатили в Москву. Какое-то время мы перезванивались. Она приглашала на спектакли, но было много работы и нахватало времени насладиться оперным искусством. Однажды я увидел как моя «не уроненная» вниз девушка поет партию в опере, транслируемой по телевидению. Потом она уехала на длительные гастроли за границу и больше мы не встречались. Наверное, все же это была не настоящая любовь, а просто левандос?